Храм Успения Божией Матери

            Во имя Отца,  и Сына, и Святаго Духа. Задолго до Рождества Христова умный китаец по имени Кун-цзы (по-нашему Конфуций) сказал, что мир изолгался, слова потеряли смысл, и нужно заново давать имена вещам и понятиям. Склоняя голову перед мудрым китайцем, мы и сегодня признаем, что смирение  смешивают с комплексом неполноценности, храбрость – с наглостью, щедрость – с глупостью и т. д.,  до бесконечности. Время Великого поста обязывает нас говорить о покаянии, и нам, как детям XXI века, тут же придется оправдываться.

Покаяние – вовсе не оглашение своих гадостей и не размышление про себя и вслух о своих недостатках. И не многое другое, что ошибочно приписывают настоящему покаянию. Покаяние истинное рождает радость: о прощении грехов, о том, что тебе дана вновь надежда, и перевернута страница, и Бог забыл твои неправды, и жизнь продолжается… Этого светлого отношения к покаянию или вовсе нет, или почти нет. Его ошибочно смешали с каким-то духовным изуверством, самобичеванием. Католики логически пошли дальше и дошли до самоистязания. А православные, не делая крайних шагов, стали на полпути и покаяние смешали с самоуничижением, с тоской, печалью и со многими вещами, никак не касающимися Бога. Когда прп. Антоний Великий провел в пустыне 20 лет, и знающие его пришли к нему, то увидели человека (я никогда не забуду этих слов) «цельного в уме, здравого в душе и теле, посвященного в тайны и объятого Богом». Это покаяние истинное. Подобен ему Моисей, в 120 лет не утративший ни единого зуба, не ослабевший в зрении и телом бывший сильным, как зрелый муж. Вот покаяние. Остальное – нудеж, скуление и тихий вой слабого и малоумного человека, считающего себя (вдумайтесь!) подвижником.

Дай Бог нам избежать этих крайностей и принести Богу достойные плоды нашего покаяния. Аминь.

Иеромонах Марк (Корнилов)