Храм Успения Божией Матери

             Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. В этом году воскресенье, посвященное воспоминанию Адамова изгнания из Рая, совпало с двунадесятым праздником Сретения Господня. Это связано с тем, что по Уставу, если праздник Сретения выпадает на первые дни Великого Поста, то он переносится. Праздник Сретения завтра, но завтра же начинается и Великий Пост. Поэтому мы отмечаем этот праздник сегодня.

Мы вспоминаем Адамово изгнание – тот трагический момент отвержения человеком Бога. Человек не захотел жить с Богом, отпал от Него, лишился всего того, что имел он, находясь в общении со Своим Творцом. До этого грехопадения человек был другим: он не болел, не старел, питался «ветрами благодати Божией», а не тленной пищей. Сейчас смерть и тление царствуют над человеком, но это следствия жизни без Бога, являющиеся источником всех бед и скорбей в жизни каждого из нас. Теперь наша жизнь – это трудный путь возвращения к Богу, к встрече с Ним. Образом этого пути являются события праздника Сретения. Старец Симеон встретил Христа, но чтобы встретить Бога в конце своей жизни, нужно правильно прожить ее.

Вглядываясь в образ старца Симеона, невольно задумываешься о старости. Уместно ли думать о старости в молодые годы? Похожий вопрос: уместно ли богатым думать о бедности? Мне кажется,  уместно, поскольку если очередной поворот и не накажет состоятельного человека нищетой, то все равно смерть разлучит человека со всем, что он имеет. Правильный взгляд на богатство – это взгляд с точки его относительности, или даже ничтожности. Только  так можно правильно расположить свою жизнь по отношению к имуществу  - самому обладать им, не давая ему обладать тобой.

Так же попробуем взглянуть на молодость. Она богата временем, силами, дерзанием. Она буквально кипит богатством, которое, на беду, скоротечно и так же быстро исчезает, как утренний туман. Современная культура "вежливо" презирает стариков. Нет, конечно, мы помним, что мера гуманизма – это отношение к женщинам, детям, калекам и пожилым людям. Но все равно западная культура ориентирована на молодого и здорового. Стоит тебе впасть в немощь, как тут же тебя пересаживают в шлюпку, а «Титаник» жизни, сверкая огнями и гремя оркестрами, уплывает дальше. Современной жизни старик не нужен. В идеале, его нужно изолировать в комфортный дом престарелых, где обслуживающий персонал за достойную зарплату окажет старику комплекс необходимых услуг. А жизнь спешит вперед – за миражами и фантазиями.

Старики на Западе чувствуют это и панически боятся перестать понимать молодых, стать для них неинтересными и немодными. Они одеваются в спортивную одежду, стараются путешествовать, если им позволяет достаток, жадно вслушиваются в шумное многоголосье современности, пытаются «быть в курсе».

У нас сегодня нет культа старика, культа аксакала. Нет мысли о том, что живший дольше знает больше и может дать полезный совет. В Православии сохранилась любовь к старцам, не только достигшим благодатного просвещения, но и к просто благообразным и мудрым пожилым людям, готовящимся переступить через грань, отделяющую их от вечности. Но это только в Православии, а в жизни как таковой, старик – это лицо, достойное жалости, а не уважения.

На Востоке традиционно прислушивались к голосу пожилого человека. Спросить, посоветоваться, сделать так, как скажут, - это аксиомы жизни многих обществ за пределами европейской цивилизации. И в этом они лучше нас. Их старики тоже лучше наших. Не всякая старость, к сожалению, мудра, и не всякая – богата опытом. Для того, чтобы старость была красива, нужно, чтобы жизнь была прожита правильно. Доброта в глазах, степенность и немногословность в речи, умилительная седина, все это и многое другое - знак свободы от страстей, которые или  побеждены и попраны, или выжжены скорбями и болью прожитых лет.

 Страшно смотреть на человека, в чьем немощном теле, от близости к могиле уже пахнущем землей, живут и действуют все те же страсти, что и в молодости. Отвратительны старики, завидующие и суетящиеся, злобствующие и не могущие найти других тем для разговора, как только поосуждать. Поскольку бесы бесстыдны, они способны возбудить любую страсть даже в умирающем человеке. Если люди прожили всю жизнь в погоне за комфортом и без мысли о вечности, они и в старости могут быть заражены юношескими пороками.

Если лучи Евангелия глубоко проникнут в нашу постсоветскую действительность, мы сумеем защититься от дерзких попыток омолодиться, победить время, над чем бьется сегодняшняя забывшая о Христе медицина. Сильные мира сего всегда задумывались о продлении своей жизни. Китайские императоры верили, что жизнь будет вечной, если овладеть тысячей девственниц. Римские императрицы купались то в крови рабов, то в кобыльем молоке. Фантазия буйствовала, но немощи и смерть были неумолимы. Сегодня богатые подключили к этим потугам медицину. Профессор Преображенский у Булгакова до опытов над собачками был известен тем, что возвращал богатым пациентам силу и половую потенцию - к примеру, пересаживал стареющим дамам яичники обезьяны, чтобы сделать возможной полноценную жизнь с молодыми любовниками. Это смешно, но прозорливо. Современная медицина именно этим и занимается.

Классический образ старческой красоты, глубокой, и мудрой, отражен Церковью в иконах Симеона Богоприимца. Всмотритесь в глаза этого человека, прожившего длинную жизнь в 300 лет с завидной верностью и постоянством. Вот он, готовый умереть, держит на руках недавно появившегося на свет Младенца, Который в то же время – Ветхий днями. Старик держит на руках Славу Израиля, Того, Кого он любил всю жизнь, не видя, а теперь видит и умирает с радостью. Он говорит «ныне отпущаеши» не так, будто его ждет смерть, а будто он – раб, уходящий на свободу.

И были, и есть старики, уходящие в вечность тихо и  радостно. Они вступают в вечность с надеждой увидеть родных, тех, с которыми смерть их разлучила и с которыми Христос их соединит. Были и есть старики, которые, достигши некоего возраста, уже не ищут в жизни удовольствий, а живут просто – по послушанию, в ожидании удара колокола, который прозвонит по ним. Многие тысячи таких людей унесли с собой свою тайну, а многие частично ей поделились. Из воспоминаний, писем, стихов мы знаем, что в старости мир пронзительно прекрасен. И ничего особого не нужно, чтоб быть счастливым - только смена дня и ночи, и времен года с их пышным разнообразием, и старенькая Псалтырь на столе, и внуки, и фотографии родных…

Она подойдет внезапно,  сзади. Она прикроет нам глаза своими ладонями, и мы не сразу угадаем, кто это. Ее мягкие шаги уже приближаются к нам. Если не верите – вспомните, какими стариками казались для вас десятиклассники, когда вы слушали первый звонок. Вспомните, какими старухами для вас казались тридцатилетние женщины, когда вам покупали первые сережки. Вспомните, как смеялись вы над людьми, женившимися в 50, когда в первый раз шли на свидание. Душа не чувствует возраста, и только зеркало да люди в транспорте, говорящие вам «Вы», подтверждают мои слова.

У архиепископа Иоанна Шаховского есть стихотворение на эту тему с такой строчкой: «Я тебя уже люблю и знаю». Это о старости. Автор приветствует ее, благодарит Бога, что он до нее дожил, а приближение ее он распознал по углубившемуся чувству красоты мира.

Старости не надо бояться. Она красива не меньше, чем детство и юность. Дети знают об этом и льнут к старикам, как будто они посвящены в одну и ту же тайну. Старики платят малышам той же нежностью и привязанностью.

Вызванные из небытия в бытие Божественной любовью люди всегда  красивы  Мир станет плоским и жутко обнищает, если мы лишим его красоты заката и багряных красок осеннего леса. Этим шедеврам природы в мире людей соответствует старость.

Дай Бог нам всем жить так, чтобы быть похожими на старца Симеона верностью и любовью ко Христу, Которого еще не видели. Чтобы нам всем удостоиться встречи с Ним и сказать Ему слова: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко…». Аминь.

Иеромонах Марк (Корнилов)